НОВЫЙ РАССВЕТ ДРЕВНИХ ИСТИН

Статья

24. 02. 2008 ПЯТИЛЕТКА – ЗА ВЕРУ

В начале 60-х годов прошлого века мы жили в небольшом городке Иссык, возле Алма-Аты. Тогдашний генсек КПСС Никита Хрущев издал указ, в котором говорилось, что если кто-то более месяца останется нетрудоустроенным, то судить его как тунеядца. Я работал тогда в строительной бригаде, вместе с моими братьями-адвентистами - два брата Яков и Борис Гейн, сын Якова - Иоганн, Арон Енц и я. Мы возводили двухэтажное здание дома инвалидов, выполняли строительные работы, как говорится, под ключ, от заливки фундамента до заселения.

И вот, незадолго перед окончанием дома инвалидов, нашего бригадира вызвал к себе председатель сельсовета и предложил бригаде построить ему дом. Официально принять такой заказ было невозможно, ибо мы понимали, что выполнить его за время наших отпусков не успеем, подпадем под действие хрущевского указа. Мы возводили в Сибири деревянные срубы для частных лиц, но эту работу можно было сделать за отпуск. Однако председатель сельсовета мечтал об очень больших хоромах и ждал от нас «действия на свой страх и риск». Пришлось отказать ему.

- Тогда мне нужно будет подумать над другим вариантом, - зловеще сказал он, прощаясь.
Через несколько дней нашу бригаду вызвали в сельсовет. Мы должны были принести военные билеты и паспорта. Председатель забрал документы и сказал:
- Вы свободны.

Мы и представления не имели, что это значит, оставили документы и пошли на работу. Примерно через неделю, когда мы заканчивали наружную штукатурку дома инвалидов, за нами пришел посыльный из сельсовета и потребовал, чтобы мы тотчас шли в клуб, с нами «будут разбираться». Оставив работу мы, в чем были, прямо в грязных спецовках, отправились в клуб.

А клуб был переполнен народом, двор оцепила милиция, все выходы охранялись. Как только мы преступили порог, милиционер обратился к нам со словами:
- Обвиняемые, пройдите вперед!
Началось судебное заседание. Это был так называемый «народный суд», и три организации, для которых мы прежде строили, швейный цех, автобаза и плодосовхоз, обвинили нас …в тунеядстве.
- Вы тунеядцы, ведете паразитический образ жизни! – говорили нам.
Тут поднялся директор дома инвалидов, коммунист, и сказал:
- Товарищи, какие же это тунеядцы?! Они почти закончили наше новое здание, они постоянно в работе...
Но председатель суда сурово остановил его:
- Товарищ, сядьте, пожалуйста, а не то нам придется предоставить вам место рядом с ними!
А представители трех организаций вновь приступили к обвинениям:
- Мы слышали и видели, как они говорили окружающим о своей вере и вводили народ в замешательство!
Всюду у нас были хорошие отношения с людьми, всюду нас знали как отличных работников, поэтому некоторые из присутствовавших вставали и слезно вопрошали:
- Что вы делаете?! Мы же их знаем, мы вместе работали, они не тунеядцы, а труженики!
Но их прерывали, как и директора дома инвалидов:
- Сядьте на место и молчите!
Судьи стали выкрикивать наши фамилии и зачитывать обвинение:
- Ты поворачиваешь людям головы назад и в XX веке рассказываешь о каком-то Боге! Пять лет! Садись! Следующий!
Трое из нас имели семьи, двое были еще холостыми. Подошла и моя очередь. На мне в тот день была красная футболка. Встав, я повернулся лицом к залу и увидел, что люди доброжелательно улыбаются мне. Я ответил им тем же, я не мог поверить, что тут происходит нечто страшное.
- Ты где, артист, находишься?! Ты перед кем стоишь?! – закричал председатель суда. – Посмотрите-ка на него, он еще и советскую рубашку надел!
- А какую же мне рубашку надевать, если я здесь живу? – удивился я.
- Хорошо, от тебя мы многого не потребуем. Ты еще молод, поэтому вот формуляр, подпиши, что ты отказываешься от Бога, и ты свободен.
- Если бы я этого хотел, я сделал бы это еще дома и мне не пришлось бы сюда приходить! - ответил ему я.
- Отлично! Пять лет. Следующий!
В считанные минуты милиция взяла нас под стражу. Через полтора часа после нашего появления в клубе нас оттранспортировали в следственный изолятор, где мы провели месяц. Спали на деревянных настилах, так как из дому ничего взять не успели. Каждое утро к нам заходил начальник изолятора Арбузов или начальник следственного отдела Чупилкин и задавали нам все те же вопросы:
- Почему вы здесь?
- Мы этого не знаем, - отвечали мы.
- Должно же быть какое-то основание, хотя бы то, которое вам было объявлено судом?
- Потому что мы верим в Бога.
- Быть столь глупыми, чтобы верить в Бога! – удивлялись они. - Нет необходимости вам здесь находиться, - тут они доставали из папки лист бумаги и продолжали: - Напишите, что отказываетесь от Бога, – и вы свободны! Можете сразу же идти домой.
Но мы только посмеивались над этим предложением. Каждый день нас выводили на работу, но по субботам, в библейский день Господний, мы не выходили. Тогда нас сажали в одиночные камеры и пытались разыгрывать. К примеру, в субботу утром вбегал начальник в камеру и командовал:
- Быстренько одеваться и разгружать кирпичи! Ваши, другие двое, уже две машины разгрузили. Помогите-ка им быстренько!
Но мы доверяли друг другу и знали, что это ложь. Через месяц нас перевели в алма-атинскую тюрьму. «Черный ворон» набили до отказа, около 30-ти арестантов, плюс солдаты с собаками. Мы настолько плотно были прижаты друг ко другу, что не могли даже пошевельнуться.
Первую ночь мы провели в камере своею группою, а наутро нас провели в камеру, размером примерно 12х12 метров, в которой находилось человек восемьдесят. Камера была плотно заставлена двухъярусными нарами, но все места на нарах были заняты. Единственная возможность была расположиться под нарами: между бетонным полом и нижним ярусом нар было где-то около полуметра. Кто оказывался на полу, получал матрац. Одеяла и подушки отсутствовали. С вечера нужно было выбрать позу, при которой проведешь ночь: на спине или на животе. Лечь набок или повернуться было невозможно.

Туалет находился в этой же комнате, отделенный деревянной перегородкой, примерно с метр высотой. Одно-единственное окошечко под потолком едва пропускало дневной свет. В воздухе стоял смрад от множества немытых тел и туалета.  
Жизнью в камере заправляли криминальные авторитеты. Когда на третий день мы получили от наших родственников передачи с продуктами, старший по возрасту из нас, Яков Гейн, который имел за плечами 10-летний стаж тюремного заключения по политической статье, предупредил:
- Теперь наешьтесь хорошенько, угостите ваших соседей, а что останется - о том можете забыть. Сегодня ночью у вас все отберут, и, пожалуйста, не оказывайте сопротивления... Иначе они вам глаза выколют...
Дня через три после того, как мы получили наши передачи, в камеру привели двоих новичков. Каждый из них нес на плечах по мешку сухарей. Как они умудрились протащить их туда, мне до сих пор непонятно. Но не успели они войти в камеру, как с верхних рядов им вспороли острием стекла мешки - и сухари разлетелись по всей камере. Заключенные хватали их и жадно ели. Эти двое чуть не плакали, но мы их предупредили: теперь спокойно - жизнь все же дороже сухарей.

Через месяц нас отправили в этап. Каждый получил по две буханки черного хлеба, по пять залежавшихся селедок и 28 кусков сахара. Нас погрузили в грузовой фургон, солдаты с оружием заняли места по углам кузова, и мы отправились в северном направлении. Более трех дней были в пути, ехали по пустынной местности, без дорог и указателей. Селедку мы всю съели, но питьевой воды с собою не было, и очень хотелось пить, гам от этого в кузове стоял неимоверный.

Вдруг мы увидел пасущихся верблюдов - значит, где-то поблизости должна быть вода. И правда, подъехали к колодцу. Но вода в нем была зеленого цвета, ужасно грязная. Заключенные набросились и на эту воду, жадно пили ее. У большинства после этого начался понос.

Наконец, вечером 19 октября, мы прибыли в поселок Джедели. Конвоиры привели нас в клуб, где было холодно, стекла в окнах были выбиты, ни стульев, ни скамеек в зале. Нас было человек сорок. Некоторые тут же нашли водку и напились. Начались драки. Мы пятеро держались в стороне от этого общества и обдумывали, как провести ночь. Подойдя к двери, мы поняли, что она открыта. Завернув за угол, смогли найти место для молитвы. Мы имели, за что благодарить Бога и о чем просить Его! Когда окончили молиться, увидели, что неподалеку от нас лежит стопка камышовых матрацев - как раз такого размера, что на них можно было лечь. Так мы провели ночь.

Утром нас повели в контору, где уже собралась комиссия: директор совхоза и его заместитель, парторг, участковый инспектор и др. Нас стали расспрашивать, какими специальностями мы владеем. Еще вечером мы встретили в клубе женщину, которая пыталась растопить нам печь. Увидев, что мы сторонимся уголовной публики и не принимаем участия в пьяных оргиях, она подошла к нам, протянула два рубля со словами:
- Извините, у меня нет больше. Купите себе сигареты...
Мы поблагодарили ее и сказали, что не курим. Тогда она добавила:
- Может, хлеба себе купите... Кто вы по специальности?
- Строители, и можем выполнять любую строительную работу, - ответили мы.
- Наш прораб очень хороший человек, - сказала она, - я попробую поговорить с ним.
На следующее утро, когда мы сидели в конторе, пришел прораб - Иван Иванович, показал на каждого из нас пальцем (мы сидели врозь):
- Вот эти пойдут со мной!
Директор стал сопротивляться:
- Иван Иванович, подождите-ка, мы разделим их!
- Эти уже выделены мне, - решительно заявил прораб. - Они мне нужны!
Члены комиссии посмотрели в документы и директор бросил в нашу сторону:
- Сволочи, так они же мирным гражданам головы назад поворачивают!
Но прораб, ни на кого не глядя, вывел нас из конторы и повел на край села, где стояла заброшенная овчарня: четыре дырявые стены, крыша и песчаный пол. Этот сарай стал нашим новым жилищем.
- Как же мы будем здесь спать?
- Напротив – хоздвор, - ответил прораб на наш вопрос. - Там найдете доски и необходимый инструмент. Постройте себе нары и печку. Здесь вы останетесь, пока я не найду вам другой квартиры.
Была суббота. Село заканчивалось на берегу реки Или. Как только Иван Иванович оставил нас, мы пошли вниз к реке. Там мы молились и вспоминали выученные некогда наизусть библейские тексты. Это подкрепило нас духовно. Так начался наш срок.

Окончание следует

Герхард ВИНС
Записал Яков ФРИЗ

Категория: 1(11) 2008, Семейные реликвии
 
 
Маранафа: Библия, словарь, каталог сайтов, форум, чат и многое другое.